А у них была страсть

Наталия Медведева, "А у них была страсть"Автор: Наталия Медведева
Издательство: Вагриус
Год выпуска: 1997, 1999
Количество страниц: 496

Об авторе

Представительницам молодого поколения уже мало о чем говорит имя Натальи Медведевой. А ведь она была одной из самых ярких персон своего времени: модель, певица, писательница, публицист… Словом, человек, которого емко можно обозначить словом artist. На ее судьбу сильное влияние оказали отношения с Эдуардом Лимоновым – именно он способствовал тому, что Наталья стала писать. Именно равнение на его личность и сопоставление себя с ним приводило к тому, что она могла писать не только о себе. Впоследствии «роман с алкоголем» и трагическая неустроенность рождали прозу хоть глубоко личную и откровенную, но художественную ценность та проза представляет только для тех, кто любит саму Медведеву.

Аннотация

Сборник «А у них была страсть» относится к тому периоду, когда писательница была в хорошей творческой форме. В него вошли одноименная повесть (написанная «по мотивам» отношений с Лимоновым) и несколько рассказов. Как раз некоторые рассказы из этого сборника – доказательство того, что Медведева была самобытным и неплохим писателем.

Кому стоит читать эту книгу

Чтение рекомендуется женщинам, которые ценят мощную индивидуальность и хотят найти в авторе родственную душу. А еще рекомендуется слушать песни в исполнении Медведевой, особенно альбом «Париж Кабаре Рюс».

Как купить

К сожалению, пока книги нет в продаже онлайн, так что придется искать самостоятельно…

Все тело у нее было мокрым. И липким. Липкие ляжки, ладони вдоль мокрых бедер, копчик был липко-мокрым. И в голове стучала песенка, будто детская считалка: «Двадцать пять лошадок рысью через мрак…» За окном на ночной улице завывали сирены сигнализаций запаркованных машин и запертых магазинов. Никто не вызывал полицию, в этом районе все жили с сиренами, которые сами выключались, отвыв свое, неожиданно. Иногда визжали сирены проезжающих машин «скорой помощи» – за кем-то ехали или кого-то уже везли. «Что же я наделала. Что же я наделала. Что же я наделала». Мокрая Женщина водила в темноте пальцем по переносице. Потом она садилась, но, будто кто-то удерживал ее, в голове опять пелась детская песенка-считалка: «Детка, спи, покуда джентльмены не пройдут…» Она вставала, шла к окну, и медный будильник на тумбе пугливо звякал.

Стена дома напротив была наэлектризованной – от невыключенной вывески недавно открывшегося магазина. По той стороне, откуда смотрела Женщина, – стена английского фарфора с бархатной копотью, будто от керосиновых ламп. Мокрая Женщина ложилась и курила. Потом было слышно, как издалека по улице движется зеленый грузовик, собирающий мусор. Арабы, африканцы и поляки в зеленом подкатывают зеленые мусорные баки к грузовику, и он поднимает их и вываливает в себя мусор. Когда он оказался совсем под окнами, Женщина услышала звон высыпаемых, падающих, летящих в грузовик двадцати четырех зеленых бутылочек из-под пива («Двадцать пять лошадок рысью через мрак…»), выкинутых в пакете со старыми тетрадками, ненужными бумажками и изношенной сумкой. Днем Критик выкинул. «Я понимаю, ты уже хочешь меня забывать. Отвыкать от меня», – сказал Критик уходя. «Лучше бы я и не узнавала», – подумала Женщина. Но, скорее всего, не подумала. Еще нет. «До встречи», – сказал Критик и пошел вниз по лестнице, не оглядываясь, потому что плохая примета – оглянуться.

Она уснула под утро. И утром на улице, уже наполненной шумом транспорта, перевозящего людей и товары, заорала вдруг женщина-стекольщик. «Есть чем порезаться!» – зазвенело в голове у мокрой еще Женщины. А может, это был обычный стекольщик, но с простуженным – уже порезанным – голосом.
Она встала. Ее трясло от недосыпания и от страха. От ужаса, что она здесь и даже чемодан лежит. Даже разобран уже. Она уже не уходит. Передумала. И еще она с ужасом вспоминала фразу из интервью с Эрнстом Юнгером в журнале «Транс Юроп Экспресс» о том, что мы не меняемся. Что люди не меняются на самом деле. Что каким вы были в пятнадцать лет, таким вы и останетесь. И она помнила, что, когда первый раз прочла интервью, эта фраза ее жутко смутила. Потому что и она так думала. И про себя тоже. Поэтому и хотела ее избежать, не останавливаться на ней, чтобы не думать и не ужасаться. Ведь это ужасно, такой, как в пятнадцать, быть и в тридцать два. Потому что в пятнадцать она все время хотела убежать. И убегала. Только тогда можно было вернуться. Потому что пятнадцать – это детство. А в детстве: семья, дом – из которых ее выгоняют, даже если и пугают тем, что выгонят. И в пятнадцать можно предать. Временно. И простят предательство. А может, и в пятнадцать нельзя было? Но чтобы этого не делать, надо было быть другой. А она уже была такой, как и сейчас: женщина-западня, женщина-предатель, женщина-ребенок.
Она застелила постель и, унося большое одеяло, остановилась у задника полки, к которой были приколоты какие-то глупые картонки-картинки, найденные на улице, и на них цветная ксерокопия фотографии, сделанной австрийским фотографом. На фотографии были она и Писатель. Они были как немцы в русском смысле – фашисты. Перед крахом еще. Уверенные и невозмутимые. Она и Писатель. Писатель и она. И Женщина подумала, что не имеет, наверное, права так говорить – я и Писатель. Потому что уже есть – она и Критик. Но все равно в голове у нее сочетание «я и Писатель» было сильнее, чем «я и Критик». Тверже. И правомочней. «Я и Критик» было каким-то полуфантастичным, мечтательно-детским. А «я и Писатель» было взрослым, реальным, жестким.

Она следила, стоя почти у самой стойки бара, куда, к кому проталкивается художник с только что подаренной ею книгой («Моему дорогому другу Вилли» или «Моему давнишнему другу…»). Он шел, обходя высоких девушек из СССР, приехавших покорять Запад, оказывающихся всегда в кольце бывших советских мужчин, не покоривших Запада. Высокие девушки хотели быть манекенщицами, но чаще ими украшали не обложки журналов, а вернисажи, как этот, в «Ля Куполь». Художник обходил французских ценителей его искусства – женщин за пятьдесят, с пигментными пятнами и бриллиантами на руках, в тюрбанах. Художник уже обнимал молодого человека в джинсовой белесой куртке. Он был как бы гибридом из хиппи 60-х, американским, высоким, худющим, с рыжеватым хвостиком, со слегка замученно-вытянутым лицом Иисуса, и в то же время очень интеллигентным мальчиком, с профессором-мамой и деканом-папой, с собакой и дачей и большим портретом дедушки в столовой. Художник показывал ему книгу, и они смотрели на нее, на автора книги. Потому что эта «мокрая Женщина» была писателем. Но двух писателей не может быть. Хотя Писатель считал, что это буржуазные пережитки.

Также в этой рубрике:

Перевал Дятлова, или Тайна девяти Автор: Анна Матвеева Издательства: Редакция Елены Шубиной, АСТ, Харвест Годы выпуска: 2005, 2013 Количество страниц: 320 Об авторе Анна Матвеева окончила факультет журналистик...
Бумажный домик Автор: Франсуаза Малле-Жорис Издательство: Астрель, Жанры Год выпуска: 1989, 2013 Количество страниц: 320 Об авторе Франсуаза Малле-Жорис не очень известна в России, а во Фран...
Кабирия с Обводного канала Автор: Марина Палей Издательство: Эксмо Год выпуска: 2012 Количество страниц: 320 Об авторе Марина Палей - прозаик, поэт-переводчик. В литературу пришла из медицины, дебютиров...
В Москву! Автор: Маргарита Симоньян Год издания: 2010 Издательство: АСТ, Этногенез Страниц: 288 Об авторе Российская журналистка, смолоду сделавшая карьеру, для многих завидную (г.р. – ...
comments powered by HyperComments
Популярное в этом году
Присоединиться