Наргиз Закирова: «Любовь — это единственная область, где я допускаю фанатизм, когда через край»

Наргиз ЗакироваВ телешоу «Голос» она с первого же «слепого» прослушивания покорила и членов жюри, и зрителей. Многие искренне считают, что в том сезоне, несмотря на результаты голосования, победила именно Наргиз Закирова. А сама она с достоинством принимает тот успех, который обрушился на нее лишь в 43 года…

Наргиз Закирова родилась в 1970 году в Ташкенте. В 1995 году эмигрировала в США. Работала продавцом в видеосалоне, в тату-салоне. «На сцену я вернулась в тот самый день, когда познакомилась с будущим мужем Филиппом. Друзья попросили меня спеть песню, а когда я закончила, ко мне подошёл хозяин ресторана и предложил работу. И я стала выступать в одном ресторане вместе с Филом. Потом поженились. Уже 15 лет вместе. У меня трое детей, и все от разных мужей. Дочь Сабина, сын Ауэль и дочка Лейла».

— …Я не всегда была такой, как теперь: бритой и в татуировках. В школе я была тихой и скромной девочкой, очень стеснительной и закомплексованной. Моя мама всю жизнь рассказывала мне одну историю: «Ой, доченька, какая ты у меня была страшненькая! До года я тебя боялась людям показывать. А в два годика ты вроде как стала хорошенькая, и, когда мы гуляли с тобой по улице, люди уже говорили: какой милый ребёнок!» Но поскольку она мне так часто повторяла, какая я была страшненькая, — я в это, в конце концов, поверила. В подростковом возрасте ужасно страдала, что у меня тонюсенькие ножечки и большущий рот — всё время поджимала губы, чтобы они казались тоньше. Одноклассники добавляли масла в огонь, называли меня мухой и всячески глумились. И я смирилась, что я такой… уродец.
Но буквально в один день всё изменилось. В 15 лет я поехала на песенный конкурс в Юрмалу, эго было в 1986 году. Получила приз зрительских симпатий, и вот тут отношение ко мне кардинально поменялось! Потому что все те, кто называл меня ещё совсем недавно страшной, признали самой красивой. Одноклассники неожиданно меня полюбили, начали набиваться в друзья-подружки, учителя, которые до того ненавидели и прессовали, принялись заявлять, что я гордость школы. И такая была во всём этом фальшь…

— Один американский писатель попросил своих 40-летних соотечественников написать советы поколению 30-летних. И получил шквал откликов. Самые популярные советы были такого рода: не тратить деньги впустую и откладывать сбережения, следить за здоровьем, не общаться с теми, кто неприятен… Какой совет дали бы вы?

— Хотите мой совет? Пожалуйста. Я бы посоветовала не следовать никаким советам! Особенно тем, что касаются накопления денег. У меня деньги вообще не держатся. Я никогда не умела копить, и это не мешает мне чувствовать себя полноценным человеком. Так что я вообще отклоняю этот пункт. А насчет того, что не стоит общаться с теми, кто тебе неприятен… Так это в любом возрасте актуально!

— Но себе-то вы могли бы дать совет? Скажем, от чего бы вы сейчас могли уберечь Наргиз, которой только-только исполнилось 18- 20 лет? От каких ошибок, заблуждений?

— Ой, нет! Никаких ошибок не было. А ведь чего я только тогда не творила! Я смеюсь, но больше горжусь собой, потому что всё было достаточно смело. Так что посоветовала бы Наргиз продолжать в том же духе и не останавливаться. В 18 лет я родила дочь, уже добилась популярности в Узбекистане. И знаете, что ещё? Вспоминаю все мои безумные приключения и понимаю: я так и застряла в этом возрасте. И это хорошо! Я верю, что в каждом из нас глубоко внутри сидит ребёнок — своеобычный, талантливый, свободный от всех стереотипов. И его важно всеми силами сохранить, не загнобить. Правда… когда этот ребёнок выскакивает, всё очень здорово происходит, а потом он прячется или засыпает. И вот когда беда…

— А эмиграция в Америку, на которую вы решились почти двадцать лет назад, — это было ради того, чтобы сохранить в себе этого ребёнка или это был кувырок через голову, пока он спал?..

— В том-то и дело, что тут я ничего не решала, меня взяли за шкирку и поставили перед фактом: едем в Америку. Туда, где жил папин брат — это он уверил родителей, что там нам будет во всех отношениях лучше. И мама была убедительна: «Наргиз, с твоим характером, твоей внешностью тебе именно в Штатах надо жить».

— Мама была права?

— Как сказать?.. 1995 год, мы в Нью-Йорке впятером ютимся в крошечной квартире папиного брата… Да ужас был кромешный! Представьте только — я беременна, на руках пятилетняя дочка. И как бы я ни была очарована Америкой, меня откровенно душила ностальгия. Я стала выходить из этого состояния, только когда родила сына Ауэля. Причём вот когда я поняла, что значит выражение «проснулся материнский инстинкт». Меня просто переклинило — я это почувствовала на физическом уровне. Это было таким чудесным открытием! Но в 97-м году в автокатастрофе погиб мой второй муж, Енгур. И это меня снова очень сильно подломило.
Дело в том, что я оказалась в Америке раньше Енгура. Потом, когда он приехал, вдруг возникло ощущение, что это абсолютно чужой мне человек. Вот сразу никак не клеились отношения. Он ушёл жить к друзьям. Это тоже была травма. А однажды он позволил себе ударить меня… И этого я уже не могла простить. Для меня абсолютно дико, когда мужчина бьёт женщину, когда приходит полиция, она лежит в луже крови, с разбитым лицом и кричит: не трогайте его!
Я не понимаю этого. Никак! Поэтому я окончательно поставила крест на наших отношениях. И вдруг Енгур погибает… И меня накрывает ужас: сын остался без отца! А отцом Енгур был просто сумасшедшим.
И вот его не стало, а у меня шок. С одной стороны, ушел страх – я знала, что человек уже не совершит ничего плохого. Но с другой стороны – я смотрела на сына, который на каждый звонок или стук в дверь кричал: «Папа!» у меня сердце разрывалось… Особенно после этой истории я почувствовала – что-то со мной не так. Я никак не могу себя собрать, взять в руки.

— Не обращались к психологу?

— Да, походила на две сессии и поняла, что все, о чем говорит психолог, я знаю сама и мне он абсолютно не помогает. Правда, подсела на антидепрессанты. Мне стало немного полегче. В конце концов, выкарабкалась. Конечно, не без помощи самых близких.

— А кому больше всего благодарны?

— Маме. Больше всего ей. Потому что мама моя — уникальнейшая женщина. Человек абсолютно жертвенный. Она всю жизнь жила и живёт не для себя. Раньше она жила ради меня, сейчас живёт ради моих детей и своего правнука. Она маленькая, худенькая, но настолько сильная духом… Она пережила много страшных вещей, в том числе смертельную болезнь.
В тог момент, когда уже никто не верил, что она будет жить, и врачи разводили руками, мама сказала: «Нет, я ещё поживу!» И сама в это сильно поверила. Это было много лет назад, ещё в Ташкенте. Нам очень повезло с хирургом, который отважился сделать операцию, — он был такой старенький, с толстыми линзами в очках. Помню, как он оперировал маму, а я стояла в коридоре и умирала от страха: что, как? И вот он вышел из операционной и сказал: «Она будет жить».
Я безумно маме благодарна. Она любит меня какой-то нечеловеческой любовью. Это она в меня вдула, вселила любовь, которой я сейчас могу поделиться со своими слушателями. Знаете, как она меня называла и до сих пор называет? Целовальник! Сейчас мама в Америке и с ума сходит по своему правнуку. Она не выпускает его из рук, так что моя дочка Сабина звонит мне и жалуется: «Бабуля даже мне не даёт понянчить Ноя!» Я сама пока лишь виртуальная бабушка. Из-за гастролей совершенно не вижу внука. Дочь показывает Ною мои клипы и говорит: «Смотри, это бабуля!» А на ночь включает мои песни, он под них и засыпает. Но чувствует моё сердце, доберутся мои ручонки, я его заберу в Москву и никому не отдам это сокровище!

— Наргиз, а в профессиональном плане вы сразу нашли себя в Америке?

— Ой, ну что вы! Это произошло только где-то года с 2000-го. До этого, чтобы просто выжить, два года работала продавцом в русском видеосалоне — сын только родился, и муж привозил в салон грудного ребёнка, чтобы я могла его покормить. И только потом потихоньку начала петь в клубах, мне очень повезло, что это были не махровые русские заведения, а клубы с американской публикой. Там же со временем нашла единомышленников. Но самое большое богатство, которое я нашла в Америке, — это мой муж Филипп!

— А кому из трех мужей вы могли бы спеть песню Аллы Пугачевой «Любовь, похожая на сон»?

— Естественно, Филиппу. И только ему. Первые браки… Сейчас понимаю, что это была скорее одержимость какая-то. Нет, не любовь. Первый муж покорил раздолбайством своим. Он был рокером, у него была своя группа в Узбекистане. Безумно красивый, высокий, с длинными волосищами и шикарной фигурой. Он потрясающе пел и сочинял музыку. Я тогда совсем наивная была, слепая — считала, что я для него одна-единственная на земле. А он меня предал — очень грязно, и эта рана не заживала у меня очень долго. Наверное, до того момента, пока я не встретила Филиппа. Причём только с Филиппом я поверила, что есть любовь с первого взгляда и даже с первого звука. Потому что ровно так всё и произошло. Филипп — потрясающий певец! Я вначале услышала и влюбилась в его голос, пошла на звук, а когда увидела обладателя голоса и посмотрела ему в глаза — всё, я растаяла тут же.
Удивительно: мне всегда хотелось, чтобы рядом со мной был мужчина, который был бы моим вторым «я», просто другого пола. И Филипп именно такой, настолько он мой единомышленник: мы говорим на одном языке и понимаем с полуслова, с полувзгляда. Он для меня как отец, как брат, как родственник, как любовник. Всё, абсолютно всё в этом человеке мне родное.
Сейчас признаюсь вам. В последнее время со мной случаются такие… панические атаки. Вроде бы всё есть: и семья, и дети, и муж любит безумно, и внук три месяца назад родился. И карьера складывается так, как я хотела. Вроде бы, идиллия. И вдруг иногда такая необузданная тоска наваливается! Кажется, что всё плохо, что я не так всё делаю… Так вот, только Филипп меня может вывести из этого состояния. Я набираю его номер телефона, он говорит какие-то абсолютно простые слова, и мне тут же становится лучше!
И я понимаю, я знаю, что это будет навсегда. Я даже так скажу. Помню, как по телевизору во времена моей юности показывали песенные фестивали из итальянского Сан-Ремо и я мечтала: когда вырасту, выйду замуж за итальянца! И что же?! Мечта сбылась.
Может, у него или у меня будут какие-то увлечения. Но так сильно я вряд ли смогу уже полюбить. Не хочу лукавить, бывает – кто-то нравится. Флирт позволять себе можно и нужно. Мой муж, например, любит, когда я флиртую. Он говорит: «Мне нравится реакция мужиков, когда ты начинаешь флиртовать, у меня просто мёд на душе».

— То есть он не ревнует. А вы?

— У меня была ревность поначалу. Страшная ревность. Я пыталась сосредоточить на себе всё его внимание. Сейчас этого нет абсолютно. Наши отношения вышли совершенно на другой уровень. Просто он доверяет мне, и я ему тоже доверяю. Слишком многое нам вместе пришлось пережить…
Я расскажу… Мы только познакомились с Филиппом, и нас просто унесло в эйфорию клубной жизни и беспробудных вечеринок — тусовки, новые друзья, лёгкие наркотики и не очень… Просто безумие какое-то было. Тогда мне казалось, что всё это — источник вдохновения, даёт мне силу, уверенность в себе. Потом я стала замечать, что люди стали отворачиваться от меня, появились проблемы со здоровьем, постоянная депрессия, апатия.
Сначала абсолютно не знала, что делать, как выйти из этого ужаса. Я бросила пить, курить, про наркотики уже и не говорю… Засела дома — читала, смотрела фильмы. Очищалась. Изучала буддизм, читала мантры. Я достаточно серьёзно занималась этим, мне это нравилось. Но потом в Нью-Йорке прошёл ураган «Сэнди», а у меня дома стоял маленький буддистский алтарь, и первое, что снесло ураганом, — этот уголок. И я поняла, что это знак, достаточно…

— А во что вы сейчас верите?

— Я долго искала себя и до сих пор ищу. Забавно, я считаюсь мусульманкой, так как папа у меня из Узбекистана. Но мои родители никогда не были религиозными людьми. Естественно, в Узбекистане мы соблюдали местные традиции, но вели светский образ жизни. И родители никогда не заставляли меня учить Коран и следовать всем канонам только потому, что я узбечка. Сейчас я скорее уж чувствую себя язычницей.

— Что это значит?

— Сказать, что я верю во что-то определенное – в идола, камни, богов, — я не могу. Просто знаю, внутри меня есть твердое знание – где грех, а где его нет. И точно так же считают мои дети, я их этому не учу, они сами всё знают. И я верю, что в природе всё взаимосвязано. Если ты посылаешь что-то негативное во вселенную – скажем, желаешь кому-то зла, завидуешь, гневаешься, — ты получишь это потом так или иначе обратно, причём в разы хуже.

А что ещё, как думаете, не давало вам в кризисные моменты сломаться, что поддерживало?

— Сама жизнь. Как ты можешь сломаться, когда кто-то там, наверху, дает тебе уникальную возможность жить, просыпаться, видеть снег, видеть дождь, говорить «доброе утро» людям, которых любишь, когда у тебя есть абсолютно всё, чтобы быть счастливой. Как можно сломаться? Со временем я поняла, что можно быть счастливой уже оттого что живёшь, занимаешься любимым делом, общаешься с замечательными людьми. И еще я поняла: я, только я – кузнец своего счастья, причем с громадными бицепсами.

— Есть ли у вас какие-то табу?

— Табу у меня нет. Но есть вещи, которые не сделаю никогда. Я никогда не пересплю с кем-то для того, чтобы стать знаменитой. И не буду встречаться с кем-то из известных людей, чтобы сделать себе пиар. А еще я никогда не сделаю себе силиконовые губы и не буду менять лицо у пластического хирурга.

— Вы против пластических операций?

— Я не против, я очень даже за! Если женщина хочет что-то подкорректировать – пусть делает. Но это не должно быть явно, пусть будет незаметно, не нарочито. Потому что когда кардинально меняешь внешность, есть опасность потерять лицо – во всех смыслах этого слова. Я очень не хочу потерять своё лицо!

— Если вы заметили, в России много женщин около сорока лет — умных, красивых, талантливых, которые хорошо зарабатывают, но они почему-то одинокие. Как думаете, мужчины стали более трусливы — боятся сильных женщин?

— Это не только в России происходит. В Нью-Йорке я тоже знаю немало подобных историй. Да, думаю, всё дело именно в том, что мужчины боятся умных женщин. Но это всегда было, есть, и наверное, будет. Я и про себя могу сказать то же самое — всю жизнь мужики меня боялись. Потом признавались: «Ну, ты всегда была дикой, необузданной». На самом деле просто я была самой собой и не пыталась кого-то из себя корчить. И как видите, моего Филиппа эго нисколько не отпугнуло.

— Вы как-то делите людей на своих и чужих? Кто для вас свои, а кто чужие?

— Человека очень хорошо видно.

— Вы никогда не ошибались?

— О, ошибалась очень много раз и поэтому, наверное, очень хорошо натренировала свою интуицию, которая от природы у меня и так достаточно развитая. Когда я вижу человека, я сразу чувствую, как он ко мне относится, буквально с первых слов. Но при этом чужой для меня — это не тот, кто сделал мне что-то плохое. Чужой — человек другой породы. Я где-то вычитала, что всё человечество делится на две категории. Это духочеловеки и скоточеловеки. В какой бы среде человек ни родился, если он родился скотом, как бы жёстко это ни звучало, — значит, он будет скотом до последних дней. И вот таких я, само собой, обхожу за версту. А бесконечно ценю честность и искренность.

— Наргиз, вы участвовали в проекте «Голос», имея за плечами большущий опыт — музыкальный, жизненный. А как вы относитесь к детскому «Голосу», в котором участвуют совсем маленькие дети? Не рано ли шестилетнему ребёнку выходить на сцену?

— Тут вообще не в детях дело. Смотрите, я практически выросла на сцене, с детства знала, что стану артисткой. В моей семье дяди, тёти, бабушки, дедушки — все артисты, музыканты, художники. Дядю Фаруха с его группой «Ялла» все помнят по шлягеру «Учкудук — три колодца». Моя мама, Луиза Закирова, работала в Ташкентском мюзик-холле и всё время брала меня с собой на гастроли. Любимым спектаклем у меня были «Приключения Синдбада-Морехода», который поставил мой дядя Батыр Закиров вместе с Марком Захаровым. Пока мама репетировала роль невесты, я сама по себе болталась в гримёрках и костюмерных, примеряла на себя платья и туфли на каблуках. Все артисты меня очень любили и называли «дочь полка». В четыре года состоялась моя премьера — я спела песню «От улыбки станет всем светлей». Правда, меня никто не видел, потому что это была песенка кукольного бегемотика Кати, которую я озвучивала за кулисами. Чтобы я не расстраивалась, в конце этого номера мама брала меня за руку и представляла публике. Когда я слышала эти аплодисменты, моему счастью не было предела!
Возвращаясь к проекту «голос» в нем участвовало много талантливых детей. Девочка Алиса, которая победила в проекте, потом поехала на Евровидение, заняла пятое место. Потом у нее должны были быть гастроли. После восьмого класса меня в школе тоже практически не было – концерты, выступления. И повторяю, это было счастье! Но родители Алисы вдруг объявили, что девочка не будет гастролировать, потому что ей надо учиться в школе. Ей дали конфетку и тут же забрали. То есть так или иначе потом всё упирается на самом деле в родителей.

— У каждого исполнителя есть своя тема, которую он пытается донести своей публике. Вы о чем хотите рассказать в первую очередь?

— Мне в своё время очень понравилась фраза Эдит Пиаф. Когда её спросили, что бы она хотела пожелать маленькой девочке, она ответила: «Любить». А женщине? — «Любить». А пожилой женщине? — «Любить». Мне хочется, чтобы было больше любви. Не любви мужчины к женщине, а глобальной любви. Это единственная область, где я допускаю фанатизм, когда через край. Потому что любви много не бывает.

— Что вас удивляет в людях?

— Много чего удивляет. Но больше всего, наверное, ханжество и неискренность.

— Ваши татуировки — как книга жизни. Вы записываете только счастливые моменты в жизни или…

— Нет, я записываю абсолютно всё.

— У Земфиры была тату «Z», потом она её свела. Есть тату, которые вы хотели бы убрать?

— Нет. Ни одной! Есть татуировки, на которые я смотрю, и мне вспоминаются грустные моменты, не особенно приятные люди. Но как я могу их вывести? Боль, грусть, отчаяние, обиды — ничего не хочу забывать. И ни от чего не откажусь.

Беседовала Светлана Иванова

Также в этой рубрике:

Михаил Лабковский: «Здоровый человек не хочет выйти замуж»... Тема отношений мужчин и женщин в нашей стране становится все более острой. Готовясь к встрече с известным психологом Михаилом Лабковским, чтобы узнать, почему молодым и красивым се...
Диана фон Фюрстенберг: «На одной лишь красоте многого не построишь»... Дизайнер Диана фон Фюрстенберг по-прежнему молода, полна сил и выглядит восхитительно. Ей никогда не было скучно, ей есть что вспомнить, и она знает, как одеть женщину, чтобы та бы...
Наталья Громушкина: «Женщина должна быть активной»... Хрупкая внешность этой очаровательной женщины – обманчива. Актриса, певица, мать, бизнес-леди – Наталья еще и выступает в качестве продюсера различных творческих проектов. В кругу ...
Вероника Белоцерковская: «В жизни мне точно будет что вспомнить»... Крупный издатель, звезда соцсетей, владелица собственной кулинарной школы, автор кулинарных бестселлеров… Ника Белоцерковская рассказала Елене Сотниковой для журнала ELLE, что на с...
comments powered by HyperComments
Популярное в этом году
Присоединиться